Яблоневый сад в знак любви

В наш дом нескончаемым потоком шли люди. К папе. Проститься. Голосили. Не плакали только два человека. Ева и я. Мама смотрела на Романа, не отвлекаясь ни на что. А я пела частушки, которым научил отец и танцевала у гроба. Люди от недоумения застывали. Никто не понимал моего действа. Я и сама не понимала. Спустя долгие годы этому нашлось объяснение. Но это потом.

Папа ночевал в последней хате - это лучшая и самая красивая комната в доме. Когда мама еще затемно уходила доить корову, я сменяла ее. Пробиралась к отцу и сидела на полу. Мама возвращалась и укладывала меня спать. Последней ночью мне вздумалось взобраться к отцу прямо в гроб. Я не понимала почему так долго спит отец. Теребила его за волосы, хлопала по щекам. Пока мама не зашла в комнату. Подскочила ко мне. И больно схватила меня, швырнув на стоящий рядом диван. Я разревелась от страха и незащищенности. Раньше стоило мне всплакнуть, как тут же появлялся отец и закрывал меня собой.

После этого момента, я совершенно не помню, что было дальше. Жизнь мне запомнилась огрызками, урывками, ошметками. Как-будто кто-то взял ластик и торопливо стер написанное, оставив на бумаге едва уловимые следы-штрихи.

В нашем доме было мало смеха, иногда могли улыбнуться. Не было гармони. Не было вечёрок. И танцев тоже не стало. Мама все делала молча. Я ее никогда не видела без работы. Все, кроме меня уходили в поле работать. И да, понятие выходной день напрочь исчезло.

На мои вопросы о папе мне сказали, что он работает далеко. И я каждый вечер ходила на перекресток. Оттуда хороша просматривалась территория сельской почты, рядом с которой находилась автобусная остановка и по нарядным идущим людям было понятно, что приехал автобус. Я ждала до последнего человека. Вскоре улица становилась пустой, и я возвращалась домой. Эта картина рвала всем сердце, и родным, и чужим. Последние со слезами гладили меня по голове. Мне это нравилось, хоть было и непонятным.


Фото из личного архива автора

В садик я не ходила: совершенно не переносила это учреждение. Мама пару раз насильно отводила меня, но я сбегала. И она прекратила попытки пристроить меня в саду. Сорванца в моем виде смотрела бабушка. Ну как смотрела. Бабуля работала в огороде, а я играла на улице с ребятней.

Чаще всего я играла с мальчиками в войну. Я терпеть не могла платья и куклы. Единственной моей игрушкой был автомат, вырезанный из дерева отцом. Благодаря этому оружию я была популярна среди мальчишек. Меня брали в лучший отряд. Мы выигрывали все сражения. Не выигрывал только мой внешний вид. Частенько я возвращалась домой без зубов, с разбитыми ногами, с шишками на лбу. Мама относилась бы к этому спокойно, если бы не одно но… Я же девочка! Глядя, на очередные порванные шорты с майкой, мама причитала, что я сущее наказание. Эти шорты были последними. Остались платья. Но выход все же нашелся.

Воскресенье. Семья ждала палящего солнца, чтобы сено хорошенько просохло от утренней росы, поэтому родные пока оставались дома. Я проснулась и обнаружила на диване мое платье, подготовленное мамой. Как же я буду воевать в этих рюшах и оборочках? Ну уж нет.

Шкаф в последней хате. Открывать его разрешалось старшей сестре и маме. Там хранилось самое ценное: документы, приданное дочерям, парадная одежда, деньги. Ну не выходить же в платье, не сдаваться же? Я смело открыла шкаф.

Во двор я вышла в папиных трусах, которые приняла за шорты. А чтобы мой наряд не свалился – подпоясалась маминым красным ремешком от ее выходного платья. Соседки прыснули смехом, а мама в первые за все время рассмеялась:

- Вылитый Роман, ну и упертая!

Маме хватило мудрости не ломать мой характер в угоду своей воле. Выпустить меня в таком виде было бы чересчур, и она решила со мной договориться. Конечно же я согласилась отдать папино нижнее белье в обмен на мои шорты, правда заштопанные.

С детьми важно договариваться на равных. Ребенок обязательно почувствует уважение и доверие. Вместо «нельзя» и злости, мама опустилась на уровень моих глаз и предложила сделку. Быть личностью мне понравилось. Хотя ей было трудно всех понять, всех услышать в круговороте будней. Маме хотелось поспать, она мечтала купить лошадь, чтобы снять со своей шеи хомут, чтобы не просить коня у людей и не унижаться. Худенькая Ева, падая с ног от усталости, находила время на каждого из нас. Но промах все же был.

Был виноват брат. Мы бросали друг другу «горячую картошку». Нам было весело. Не задерживая мяч в руках, я что есть силы бросила его обратно. Брат присел и мяч угодил в окно кухни. Стекло посыпалось. Зачем приседать, если за спиной окно? Поэтому он, как взрослый одиннадцатиклассник, виноват больше. Ну не я же – первоклашка. Мама не разбиралась в этих хитросплетениях, и крапивой отстегала и брата, и меня за компанию. Мне было очень обидно. Не разобралась, не выслушала.

 


Фото с сайта www.gophotoweb.com

Я не нашла ничего другого, как в знак сдачи, отодвинуть засов и выпустить свиноматку с многочисленным ее потомством. Месть нешуточная. Поросята разбежались по деревне. Иди-свищи. Беда. Помогали соседи, взрослые и дети. К вечеру управились. Я всего-навсего хотела указать, что наказание было несправедливым.
Мама подошла. Присела напротив.

- Я поняла. Я поняла, зачем ты так. Но зло меня берет. Когда-нибудь появятся свои дети – то пусть они будут, как ты. Чтоб все объясняла, находила время. На своей шкуре почувствуешь, как это тяжело.

- Папа говорил, что надо справедливо.

- Роман много чего говорил, - ответила со злом моя Ева.

- Вот приедет и..

- Не приедет! Никогда! Нет его! Хватит ходить на перекресток!

- Умер отец, понимаешь, Таня, умер. Ты уже, большая, Танечка. Умирают люди. Вот так! Видишь эти яблони? Это он посадил. Тебе. Так и сказал—моей доне, она будет расти и яблони. Это твой сад, дочка. Это все, что оставил.

Мама крепко держала меня в руках. А я не шевелилась. Не вырывалась. Я не верила.

- Мам, отпусти. К яблоням.

Я лежала на земле. Яблоневый цвет щедро усыпал вспаханную землю и продолжал падать. Я горько рыдала. Я ненавидела Христа. Мою боль еще долго слушала улица. Но никто не приходил утешить - мать запретила кому-либо трогать меня. Не знаю, плакала ли она. Но она сидела у забора, пока я не уснула. Там же, под отцовскими яблонями, растущими в мою честь. В знак его любви.

© mamochki.by

Администрация сайта разрешает воспроизведение опубликованных на портале www.mamochki.by статей, правообладателем которых является. Воспроизведение разрешается при условии обязательного указания активной гиперссылки на первоисточник, сопровождаемой надписью «по информации «mamochki.by» или иной аналогичной надписью.


29.01.2018 Татьяна Кухарева-Бойко

Пока нет комментариев.




Популярные темы
ПРЯМОЙ ЭФИР
ОТЗЫВЫ
Опросы


Группы

НОВОСТИ

КОНСУЛЬТАЦИИ

В дневниках

НАШИ ДЕТКИ
           
участников: 43
           
участников: 65
           
участников: 122

ТОП-10 СООБЩЕНИЙ
Популярные имена
Мальчики
Никита
109  
Даниил
97  
Максим
92  
Девочки
Полина
96  
Ксения
95  
София
94