Mamochki.by

Как я сжег Шапку

Как я сжег Шапку
В школу я еще не ходил, всяких умных гадостей набраться не успел, поэтому ограничивался какими-то тривиальными шутками, от которых окружающим должно было быть легко и радостно. По какому принципу я тогда определял, что будет радостно, а что нет, — сказать затрудняюсь. Вот, к примеру, однажды на первое апреля пересыпал соль в сахарницу, а сахар — в солонку. Вроде должно было очень забавно получиться, но на самом деле вышло так себе — вместе со всеми остался без обеда, да еще и огреб заслуженный выговор. Но я не сдавался и каждый раз обязательно хотел устроить что-нибудь этакое.
Так оно, в общем, и получилось. Как-то раз 1 апреля вечером в гости к нам пришел дядя Коля — папин сослуживец, тоже офицер — они вместе служили на пароходе. Дядя Коля был очень хороший дядька, друг семьи, которого мы все очень любили. Он был очень добрый и, наверное, поэтому весь какой-то неустроенный — по-моему, без семьи. Но зато он время от времени бывал у нас в гостях, чему мы все искренне радовались.
Несмотря на апрель, дядя Коля заявился к нам в норковой шапке — на улицах в Заполярье было совсем не по-весеннему холодно, а шапка, для 1986 года, была и модная, и красивая одновременно. В общем, родители с дядей Колей сели на кухне выпивать коньяк и заедать его кусочками сыра и лимона, а мне стало скучно. И я попробовал что-нибудь придумать. Думал недолго: решил повесить норковую шапку дяди Коли на люстру в большой комнате. Прямо на плафон. Вот смешно-то будет: выходит дядя Коля, а шапка на люстре висит — как такое может быть?! Сказано — сделано: поставил табурет, залез на него, потянулся и — повесил шапку. Свет в комнате слегка притух, но дело было сделано — норка уверенно висела на плафоне и падать не собиралась. Я обрадовался и для верности качнул люстру, чтобы убедиться, что шапка держится хорошо, — она держалась как надо. Тогда я убрал табурет и прилег на диван, как будто сплю. Прилег, притворился — и в самом деле задремал, а потом и вовсе заснул.
Проснулся от криков взрослых — мама звала папу с кухни, чтобы он скорее пришел в комнату. Я открыл глаза — и обомлел, аж челюсть отвисла. Вся комната выглядела закопченной, по ней летали какие-то черные хлопья (как выяснилось — куски подпаленной норки). Дышать было решительно нечем, пахло чем-то неживым и страшным (как выяснилось — паленой шапкой). Папа пытался отодрать головной убор от люстры, а мама очень испугалась и вытащила меня в кухню, где была настежь открыта форточка.
В общем, что уж тут, выступил я на 1 апреля вполне конкретно. Дядя Коля тогда очень расстроился и без шапки ушел домой. За эту дурацкую историю с шапкой мне до сих пор стыдно: зачем я ее на люстру повесил и что тут смешного могло быть — я и тогда не смог объяснить, и сейчас не понимаю категорически. Ну, что ж делать, у детей свои собственные критерии веселья, взрослым людям не всегда доступные. Но зато мои добрые коллеги (особенно те, которым довелось поработать со мной в совместных проектах) говорят, что я и по сей день не изменился: все так же жгу шапки и смеюсь.

-->
-->