Mamochki.by

Под запретом

Под запретом
Под запретом были такие тривиальные вещи, как покупка марганцовки в аптеке (она смешивалась со спичечной серой и магниевой стружкой, напиленной рашпилем со школьных вешалок, превращаясь таким образом в начинку для бомб) и покупка презервативов (помилуйте, просто их наполняли водой и сбрасывали с крыш на прохожих, ничего неприличного!). Запрещался пронос карбида в школу (что происходило, когда изрядный кусок карбида смывали в школьную систему канализации, вы и сами прекрасно знаете). Запрещалось хранение дома обломков титанового сплава для царапания на стеклах автобусов (что не мешало хранить титан в подъезде под батареей — ну кто туда полезет проверять?), и уж тем более запрещено было хранить дома таблички с автобусными маршрутами (каюсь, было такое, выносили из задней двери «Икаруса» пару раз). Но под самым страшным запретом для меня до самых, пожалуй, десяти лет были беляши.
Настоящие беляши, как точно знал любой из жителей моего дома, продавались только в одном месте — на колхозном рынке станции метро «Тушинская», рядом с одноименной станцией электрички (спроектированной, по слухам, Игорем Ивановичем Сукачевым). Надо было пройти наискосок через рынок, к дальней стенке забора, за торговые ряды, наполненные пахучими соленьями, пучками редиса и лука, помидорами-огурцами и шмотками мяса, вокруг которого вились мухи, и тогда ты попадал в дальний угол, где ютились торговки теплым съестным. Там обязательно наличествовала изрядных размеров… нет, не тетка — самая настоящая баба, в ватнике и огромном пуховом платке, вне зависимости от времени года перевязанная крест-накрест старым мужским шарфом. Перед ней стоял огромный серый круглый бидон. И вот в этом-то самом бидоне пряталось запретное — беляши. Сальные, масляные, переложенные бумажками, пахнущие так, что слюнки текли. Что характерно, сами обитатели рынка этих беляшей не ели (вот интересно, почему?), и поэтому продукт всегда был в наличии, без всяких очередей. Из кармана извлекался честно заныканный рубль, жеваный и мятый, — с него полагалось, кстати сказать, двадцать копеек сдачи. Бидон открывался, здоровенная сальная ручища залезала внутрь и со словами «на здоровье, ты мой маленький» вытягивала оттуда самое вкусное и запретное — беляш в огрызке промасленной бумаги. К промасленной бумаге обычно полагалось еще два-три кусочка сухой и чистой — для того чтобы руки и губы вытереть по результатам. Зубы вонзались в пропитанное прогорклым маслом тесто, и наступала полная идиллия с окружающим миром. И никакое мороженое за сорок восемь копеек, никакие лимонные дольки и прочие вафли «Артек» не могли сравниться с восхитительным вкусом этого масляного монстра. А потом… потом, через пару часов, живот начинало сводить, и до утра ты мучился несварением под справедливый вопрос мамы: «Саша, опять беляш съел?» Ох, не зря родители запрещали нам есть эту гадость, не зря.
Сейчас, много лет спустя, я вспоминаю эти эпизоды с улыбкой, а мой сын Миша, четырех лет от роду, меня вряд ли поймет — он вообще из всего фастфуда ест только картошку фри. Беляшей я давно уже не встречал в продаже в Москве. Но иногда, бывает, летом, когда доводится мне путешествовать по необъятной России, я нахожу места, где продаются именно вот такие беляши из моего детства. Покупаю. Съедаю. И потом мучаюсь. Запретный плод сладок.

-->
-->