Mamochki.by

Правильный пиар Однажды, соскучившись по внукам Саше и Лене, мы с женой сильно загрустили, и тогда я предложил усыновить ребенка. Ответом мне было твердое «нет». Через два года, в такой же ситуации, я вернулся к разговору о малыше, и на этот раз Оля согласилась. Более того, она сказала, что детей должно быть двое — мальчик и девочка, причем обязательно брат и сестра. Прежде чем начать действовать, мы проверили «чистоту намерений». Наши ближайшие друзья — врачи-психиатры, за много лет эти люди досконально изучили наши особенности, поэтому к ним мы и обратились за советом. «Диагноз» звучал так: усыновление принесет в нашу жизнь радость и гармонию, а сил, для того чтобы вырастить двоих детей, у нас вполне достаточно. Пусть это прозвучит слишком прагматично, но, усыновляя ребенка, важно внимательно изучить его медицинскую историю и информацию о его прежней семье. Мы с Олей настраивались на детей-сирот или малышей, чьи мамы и папы были лишены родительских прав. Мы брали ребят навсегда и не хотели, чтобы кто-нибудь вдруг решил нас разлучить. Во время первого похода в Дом ребенка нам показали девочку. Но никакого интереса ко мне или к Оле малышка не проявила, поэтому знакомиться с ее братишкой мы не стали. Зато второй визит оказался судьбоносным: ко мне сразу же бросился бойкий двухлетний паренек, а на колени к жене уселась очень красивая девочка. Я еще, помню, с грустью подумал: «Жаль, что мы уже подали «заявку» на брата и сестру и теперь не можем взять этих ребятишек!» К счастью, оказалось, что понравившиеся нам малыши — двойняшки, просто совершенно не похожие друг на друга! Когда мы взяли детей, некоторые СМИ утверждали, что таким образом Барщевский устраивает себе пиар. Ответственно заявляю: пиар действительно имел место! Уже пять пар из нашего окружения забрали малышей из детдомов. А сколько людей сделали то же самое, прочитав мои интервью, я даже судить не берусь. Характеры у наших двойняшек абсолютно разные: Максим — озорник, а дочка, наоборот, очень правильная девочка. Чего стоят ее монологи, в которых она сама себя ругает! Однажды Даша разбила стакан и начала приговаривать: «Мне очень стыдно. Нельзя трогать то, что тебе не принадлежит, надо было спросить разрешения у мамы». После такой речи ругать дочку было бессмысленно: ребенок сам признал свою вину, чистосердечно раскаялся и пообещал, что больше так не будет. Максим — ярко выраженный технарь, он может не только разобрать любую игрушку, но и собрать ее обратно до состояния «как было». А вот Даша у нас актриса и просто обожает быть в центре внимания. Летом, в Греции, мы зашли пообедать в ресторан. Едва услышав музыку, дочка выскочила на сцену — где-то полчаса она развлекала гостей танцами и отчаянно с ними кокетничала. Я не вижу разницы между отношением к родным детям и к приемным. Единственное, пожалуй, — нам с женой потребовалось больше времени, чтобы увидеть в малышах себя: свои мимику, жесты и привычки. Психологи, к которым мы обращались, сказали, что не стоит рассчитывать на быстрые результаты, и мы были готовы ждать столько, сколько нужно. Оля много читает малышам и занимается их развитием, а моя задача — отвечать на бесконечные «почему». Ребята активно занимаются в разных кружках: няни водят детей на танцы, теннис, шахматы и английский. А вместе — всей семьей — мы регулярно плаваем в бассейне. В общем, загружены наши двойняшки основательно, и я считаю, что это правильно. Во всяком случае, точно так же воспитывалась наша дочь Наталия, и результатом наших усилий я абсолютно доволен. Пока Максим и Даша не знают, что они были усыновлены. Психологи считают, что специально заводить об этом речь не нужно, но если вопрос возникнет, следует во всем признаться. Мы с женой решили, что откроем детям правду до того, как они пойдут в школу. Разговор, конечно, предстоит тяжелый, но я уверен, что наших отношений это не изменит. Ведь никто из нас четверых уже не представляет себе жизни друг без друга!

Правильный пиар Однажды, соскучившись по внукам Саше и Лене, мы с женой сильно загрустили, и тогда я предложил усыновить ребенка. Ответом мне было твердое «нет». Через два года, в такой же ситуации, я вернулся к разговору о малыше, и на этот раз Оля согласилась. Более того, она сказала, что детей должно быть двое — мальчик и девочка, причем обязательно брат и сестра. Прежде чем начать действовать, мы проверили «чистоту намерений». Наши ближайшие друзья — врачи-психиатры, за много лет эти люди досконально изучили наши особенности, поэтому к ним мы и обратились за советом. «Диагноз» звучал так: усыновление принесет в нашу жизнь радость и гармонию, а сил, для того чтобы вырастить двоих детей, у нас вполне достаточно. Пусть это прозвучит слишком прагматично, но, усыновляя ребенка, важно внимательно изучить его медицинскую историю и информацию о его прежней семье. Мы с Олей настраивались на детей-сирот или малышей, чьи мамы и папы были лишены родительских прав. Мы брали ребят навсегда и не хотели, чтобы кто-нибудь вдруг решил нас разлучить. Во время первого похода в Дом ребенка нам показали девочку. Но никакого интереса ко мне или к Оле малышка не проявила, поэтому знакомиться с ее братишкой мы не стали. Зато второй визит оказался судьбоносным: ко мне сразу же бросился бойкий двухлетний паренек, а на колени к жене уселась очень красивая девочка. Я еще, помню, с грустью подумал: «Жаль, что мы уже подали «заявку» на брата и сестру и теперь не можем взять этих ребятишек!» К счастью, оказалось, что понравившиеся нам малыши — двойняшки, просто совершенно не похожие друг на друга! Когда мы взяли детей, некоторые СМИ утверждали, что таким образом Барщевский устраивает себе пиар. Ответственно заявляю: пиар действительно имел место! Уже пять пар из нашего окружения забрали малышей из детдомов. А сколько людей сделали то же самое, прочитав мои интервью, я даже судить не берусь. Характеры у наших двойняшек абсолютно разные: Максим — озорник, а дочка, наоборот, очень правильная девочка. Чего стоят ее монологи, в которых она сама себя ругает! Однажды Даша разбила стакан и начала приговаривать: «Мне очень стыдно. Нельзя трогать то, что тебе не принадлежит, надо было спросить разрешения у мамы». После такой речи ругать дочку было бессмысленно: ребенок сам признал свою вину, чистосердечно раскаялся и пообещал, что больше так не будет. Максим — ярко выраженный технарь, он может не только разобрать любую игрушку, но и собрать ее обратно до состояния «как было». А вот Даша у нас актриса и просто обожает быть в центре внимания. Летом, в Греции, мы зашли пообедать в ресторан. Едва услышав музыку, дочка выскочила на сцену — где-то полчаса она развлекала гостей танцами и отчаянно с ними кокетничала. Я не вижу разницы между отношением к родным детям и к приемным. Единственное, пожалуй, — нам с женой потребовалось больше времени, чтобы увидеть в малышах себя: свои мимику, жесты и привычки. Психологи, к которым мы обращались, сказали, что не стоит рассчитывать на быстрые результаты, и мы были готовы ждать столько, сколько нужно. Оля много читает малышам и занимается их развитием, а моя задача — отвечать на бесконечные «почему». Ребята активно занимаются в разных кружках: няни водят детей на танцы, теннис, шахматы и английский. А вместе — всей семьей — мы регулярно плаваем в бассейне. В общем, загружены наши двойняшки основательно, и я считаю, что это правильно. Во всяком случае, точно так же воспитывалась наша дочь Наталия, и результатом наших усилий я абсолютно доволен. Пока Максим и Даша не знают, что они были усыновлены. Психологи считают, что специально заводить об этом речь не нужно, но если вопрос возникнет, следует во всем признаться. Мы с женой решили, что откроем детям правду до того, как они пойдут в школу. Разговор, конечно, предстоит тяжелый, но я уверен, что наших отношений это не изменит. Ведь никто из нас четверых уже не представляет себе жизни друг без друга!

-->
-->