«В 32 года узнала, что у меня другой отец». Нужно ли скрывать от детей непростую правду

Опубликовано:

**«Мама уехала в командировку» (находится в СИЗО), «папа умер при трагических обстоятельствах» (бросил маму еще во время беременности) — это типичные примеры семейных секретов. Эксперт по семейному неблагополучию Наталья Поспелова записала анонимные истории взрослых, от которых скрывали правду, и объяснила, почему подобные тайны могут травмировать человека.

Рождественская пора — время, когда родителям и детям полезно посмотреть назад, вперед и по сторонам и, возможно, рассказать правду, которую вы тщательно скрываете от самых близких людей, даже если вам кажется, что они «еще слишком маленькие» и «лучше их психику поберечь». А потом дети вырастают и начинают чувствовать себя обманутыми.

«Здравствуйте, я дочь выдуманного „папы-полярника“, — написала мне 27-летняя девушка, которая обратилась за консультацией по вопросу усыновления ребенка. — У меня довольно хорошие отношения с мамой, но в этом году меня что-то накрыло… Не могу ей простить недоговоренность по поводу папы, не могу смириться с тем, что мы всегда обходили стороной эту тему».

А вот еще несколько показательных историй:

«От меня скрывали, что у нас со старшей сестрой разные отцы. Я узнала об этом совершенно случайно, когда мне было уже лет 15 — увидела паспорт матери, где ее фамилия до замужества с моим отцом отличалась от ее девичьей. Оказалось, что у матери был предыдущий брак и что сестра мне только наполовину родная. Мне было все равно, насколько она мне родная по крови, это не меняло мое отношение к ней, но сокрытие этого факта оставило у меня глубокое ощущение несправедливости и боли. На вопрос, почему скрывали, аргумент был:

Мы боялись, что ты ее любить не будешь.

«…А мне мама ничего не говорила про разных отцов. Папа появился, когда мне было пять лет, и я восприняла это как должное. Вот не было-не было папы, а тут он вроде как вернулся, возник из небытия. А когда мне было 12 лет, началось: деревня маленькая, тот, который биологический, в той же деревне и живет. Одноклассники спрашивали: настоящий ли у меня родитель? И начинали какие-то подробности рассказывать, про которые я не знала. И еще все в классе рассказывали про свадьбы своих родителей, а моя мама заминала эту тему, когда я спрашивала про свадьбу. Было непонятно, почему, и так обидно от этого.

А потом папа, который до сих пор (мне 32 года!) ревнует маму к моему биологическому отцу, по пьяни выдал мне: ты, говорит, дочка хирурга нашего! Это было ужасно! Кое-как я вытащила часть правды из матери, хотя она пыталась истории придумывать какие-то, несуществующего человека мне в отцы приписывала. А когда тот, другой, умер, позвонила и сказала об этом. Рассказывать подробности о нем отказывалась, мотивируя тем, что это ее «личные переживания, не хочу вспоминать». А у меня осталось белое пятно в личной истории и дырка в сердце по этому поводу».

Почему родители скрывают от детей правду?

Скорее всего, потому что плохо видят перспективу отношений с детьми после раскрытия тайны. Кроме того, у взрослых самих может быть похожий детский опыт. Люди, чье детство прошло на фоне тайны, связанной с родителями, не видят ничего страшного в том, чтобы их дети и внуки кое-чего тоже не знали. Так тайны кочуют из поколения в поколение, врастая в семейную жизнь и растрачивая на свое сохранение серьезный ресурс сил, энергии, времени.

Кажется, это так легко: отмахнуться от неожиданного вопроса ребенка: «А папа нас не бросил?» На самом деле за показной легкостью скрывается много чего: это и собственная взрослая неспособность проживать чувства, когда от боли легче устраниться, чем ее выдержать («я про это не говорю и этого как бы нет»); это и традиции («все всем врут и ничего — все живы»), некомпетентность, незнание, когда работа над отношениями с ребенком считается ненужной блажью («куда он денется: все дети любят своих родителей и все им прощают»).

На самом деле тайна — как труба, в которую вылетает масса временного и энергетического ресурса. Только представьте: надо держать в голове всю ситуацию. Рассказывать о ней непременно теми же самыми словами, с теми же интонациями из года в год, чтобы тебя не заподозрили в обмане и чтобы ты не прокололся в новых обстоятельствах или в новых подробностях. Надо постоянно контролировать себя и ситуацию. Надо тщательно следить за ребенком, ведь он может влезть в шкатулку с документами, из которых станет понятным, кто есть кто в его жизни. Родителям, скрывающим «кое-что» от своего ребенка не позавидуешь. Напряжение — как в разведшколе на выпускном экзамене.

Но ребенку еще тяжелее. Его состояние в условиях семейной тайны можно сравнить с жизнью в подвале, в подземелье: нет никого, с кем можно поговорить о своих чувствах, нет никого, с кем можно прочувствовать свою боль. Нет никого, с кем можно обсудить происходящее в твоей душе. И дверь из подвала подперта шваброй, которую руками и ногами держат твои же близкие, повторяющие «так тебе будет лучше». Очень напоминает оставление заведомо малолетнего в опасности.

Тайна всегда травмирует психику ребенка, нанося ей ощутимый урон. Этот урон проявляется в недоверии «к самым родным», к тем, «которые тебя любят и стараются для твоего же блага». Это самый очевидный ущерб от жизни в условиях семейной тайны, но, к сожалению, не единственный. Сложно проследить, как рикошет от семейной тайны проявится на протяжении всей жизни.

Что делать тем, кто больше не хочет тащить на себе груз семейной лжи?

**Для начала нужно прекратить врать самому себе. **Понять, что стоит за играми в таинственность и семейные секреты. Полезно вспомнить свою реакцию на внезапно открывшуюся тайну, еще раз проанализировать чувства, которые когда-то захлестнули и казались тяжелыми и невыносимыми. Признать, что ребенок находится один на один с вашими фальшивыми моделями и в силу возраста не имеет достаточно средств, чтобы справиться с последствиями тайны без вашей помощи.

Начать говорить или продолжить, если в культуре семьи есть место разговорам. Рассказать историю о том, что сам чувствовал и как пережил раскрытие секрета, казавшегося в детстве очень важным. Поговорить о том, что значит жить со скелетом в шкафу или с неразорвавшейся бомбой… Дать или еще раз подтвердить право ребенка говорить с вами обо всем, что тревожит, корежит, мучает и беспокоит.

Помочь ребенку справиться с чувствами. Они будут разными: злость на взрослых, на этот мир, на самого себя, неуверенность. Заверить, что эти чувства не под запретом, они не плохие, не ужасные. Потому что не бывает плохих или хороших чувств: речь только о том, есть ли силы их прожить.