«Главное, что мне сейчас нужно, это надежда.
Чтобы я знала, куда идти, и верила, что дойду»
Из разговора с подругой
 

Сегодня очень близкий мне человек сказал, что болен.

Не сезонным ОРВИ или новомодной хандрой, а тем недугом, о котором многие предпочитают не знать. Возможно, потому что узнают о нем уже поздно.

Конечно, медицина не стоит на месте: операции, терапия, блоки и, главное, везение – пациенты выкарабкиваются и живут еще долго. Я точно слышала о таких людях, но они мне чужие, а эта милая, солнечная девушка – почти родная.

И жестокое «почему именно она?» звучит в сознании гораздо сильнее робкого «все будет хорошо».

«Наверное, самым тяжелым было признаться в том, что я больна. Не только себе, но и другим. Сказать, что возможно, не смогу выполнить какие-то обещания, подведу, что на меня не стоит рассчитывать в ближайшее время.

Я очень хочу жить и буду бороться, но иногда мне страшно. Я боюсь потерять веру, испугаться, не справиться. Как же много еще хочется успеть…»

Страх бессилия сильнее правды о болезни

Мне кажется, людей условно (повторюсь, очень-очень условно) можно разделить на три лагеря. Первые как-будто ждут и ищут болезнь в своем теле. С маниакальным упорством проходят обследования, сдают анализы, прислушиваются к себе.

Беда в том, что теорию вероятности никто не отменял: такие люди болеют не чаще остальных, да и находят свои болячки не всегда своевременно. Ведь болезнь, как ни цинично это звучит, словно игра в лотерею: кто-то выигрывает с первого раза, кто-то с сорок девятого, а кто-то никогда. А жизнь проходит в панике и вечном стрессе. 
 

Надежда: «Я сама из Гомельской области и, вроде как, нахожусь в зоне риска, но как-то стараюсь не программировать на себя эти болячки. А вот моя свекровь, к сожалению, каждый год «находит» у себя все новые «места» для потенциальных образований.

Устраивает панику, говорит, что «сейчас уж точно», бегает по врачам, льет слезы, рассказывает нам, где у неё хранятся простыни, деньги и прочие ценности. Мы просто стараемся вообще не затрагивать с ней тему здоровья, потому что банальное «как вы себя чувствуете?» равносильно открытию ящика Пандоры.

И что самое нелепое, если раньше мы действительно волновались за неё, то теперь, как тот мальчик с волками, просто никак не реагируем. Такое ощущение, что если когда-нибудь она (не дай Бог) заболеет, то скажет облегченно: «Я же говорила».

Мне кажется, что лучше жить в незнании, чем становится вот таким параноиком».

Вторые, просто упорно не желают идти к врачу. Чувствуют, что что-то не то, худеют на глазах, но отказываются признавать возможность болезни. Потому что не верят в чудо исцеления. Такие, к сожалению, приходят к специалистам действительно поздно.
 

Арина: «Я просто не знаю, как заставить отца пройти обследование. За последние полгода он ужасно похудел, быстро устает, внешне постарел, осунулся. В общем, я очень переживаю за него.

Но как только я начинаю разговор про больницу, в ответ слышу какие-то отговорки, ей богу, как нашкодивший ребенок, который пытается всеми силами себя выгородить. А в глазах вижу страх и безнадежность. Я понимаю, он боится услышать страшное слово «онкология».

Я тоже боюсь, но ведь так нельзя! Нужно лечиться, бороться за жизнь, а не заранее опускать руки».

Третьи, как мне кажется, это золотая середина. Они просто живут, не особо думая о внешних и внутренних угрозах. О таких еще говорят «раздолбаи». Они решают проблемы по мере их поступления, хотя, как правило, не верят, что у них могут быть серьезные проблемы.
 

Светлана: «Знаете, меня иногда беспокоит то, что меня ничего не беспокоит. Да, я регулярно хожу к гинекологу и стоматологу, но скорее для того, чтобы убедиться, что у меня все отлично.

Я стараюсь вести здоровый образ жизни – вот и все мои предосторожности. Конечно, я часто слышу о том, что люди болеют, но стараюсь запоминать только истории с хеппи-ендом. У меня есть четкое правило: то, на что я не могу повлиять, меня не волнует.

К тому же, люди смертны – это пока еще аксиома. Так зачем думать о смерти, забывая о жизни? Если конец неизбежен, то я не собираюсь ныть и распускать сопли, я буду жить, пока живется, и всем желаю того же».

*****

Лично мне ближе всего последняя позиция. Так проще и удобнее жить. Если очень углубиться в свои радости, можно даже поверить, что вокруг нет смертельных болезней, войн или абортов. Но, не замечая распространение болезни, мы не можем защитить от неё себя или близких.

Все, что мы можем — это стараться не тратить отведенное нам время на незначительное и пустое. Любить своих детей и учить их быть счастливыми. Саморазвиваться и осуществлять мечты и планы прямо сегодня, потому что единственный ресурc, который у нас действительно есть — это наша жизнь.

Екатерина Гринцевич,

с пожеланиями здоровья и надежды
 

P.S. Милая, я знаю, тебе также тяжело читать эти строки, как мне было их написать. Но ты сама говорила, что плохое нельзя держать в себе. Я отпустила свою боль на «бумагу», а ты — «вылей» её слезами. И с новыми силами живи, борись и поправляйся.

Уважаемые читатели! К какому «типу» из статьи вы бы отнесли себя? Среди ваших близких и друзей есть те, кто справился с болезнью? Возможно, вы сами пережили онкологическое заболевание?  Поделитесь с нами своим опытом борьбы и победы.  Ждем ваши ответы в комментариях.
 

Читайте также:

История Алены: «Смерть мужа — это как атомная бомба в одной семье…»

Упругая грудь или тощие тряпочки: кормить ли ребенка грудью?

Обсуждаем на форуме:

Здоровье и медицина