Человек | Беременность — это не болезнь!
…на своё отражение в цвета хаки воде каналов, а город этот очень, очень многоканальный – понятно, откуда питерская идея взялась – я размышлял, среди прочего, о том, что Винсент Ван Гог, этот рыжий ебанутый страдалец и дармоед, протянул сквозь века всем лузерам от всех искусств спасительную соломину толщиной с нефтепровод «Дружба» и длиной в несколько сотен, а может и тысяч, лет. Dank U! говорим мы. Невероятной ценности заслуга. Это помимо формулирования понятий о том, что пытаться рассказывать надо о своих впечатлениях, а не о том усреднённом, что предположительно будет понятно как заказчику, так и по возможности его друзьям и знакомым. Что привело, как демонстрирует экспозиция «Авангард 20-61» во втором здании того же музея, к возможности выражать идеи о роли технологий в человеческом развитии посредством изображения креста тёмно-белого на фоне светло-белом. По крайней мере, согласно разъяснилке рядом с картиной Малевича.
Амстердам, как всем известно, знаменит в основном каналами, тюльпанами и марихуанами. Ещё застекольными девками. Не буду тратить ваше и своё время на описание в деталях всяких туристических брошюрных впечатлений от первого знакомства с городом, коих я получил немало, но это всё присутствует в изобилии у множества других авторов. Учитывая то, что авторы теперь почти все, переводить буковки на что-то типа крюков в крышах домов для подъёма мебели перед фасадом (лесницы узкие), просто не имею права. Кроме того, в основном, кроме центра, это обычный европейский город. Как Хельсинки или Стокгольм или Берлин и т. д. Ограничусь несколькими моментами, которые показались мне наиболее достойными внимания.
Каналы. Самое прикольное – что они полны жизнью человеческой почти как улицы. В городе не очень с жильём, так что в центре много народу живёт в корабликах разного калибра, пришвартованных в этих каналах. Длинные ряды, на набережной – калитки с почтовыми ящиками. Лежишь дома на диване, читаешь книжку у открытого балкона, а там, в метре от тебя – лебедь белая. Красота. Только сыро там жить, наверное. Другие лодки и кораблики плавают туда-сюда, от ржавых облупившихся двухместных корыт до дорогущих фантазий на тему военного кораблестроения. Заметно, что это не только туристский ништяк, но и вполне обычный элемент обыденной жизни у местных.
Тюльпаны. Э… пару дней мне было сложно соотнести то, что я увидел, с тем, что сидело в моём мозгу жёстким импринтом. Печальная реальность нашей махалли и большинства махаллей прочих, и мы почти безвозвратно верим, что это непреходяще – за тюльпаны рубят головы и хвосты и другие конечности и бросают тебя сидеть в яму с говном. Тюльпан, как символ свободы и независимости мышления, вызывает истечение ядовитой слюны у рабочих андроидов всех уровней всех империй, потому что ставит под вопрос их жизненный выбор безмозглого служения более сильному. Потребовалось какое-то время, чтобы поверить в то, что это не физическая константа, а просто атавизм (хоть и огромных размеров), и перестать бороться с желанием спрятать тюльпан под полой плаща.
Наш номер в Отеле Бена в самом-самом центре стоил 84 евро в сутки. Стилистически и идеологически он напоминал, со своей бордово-белой гаммой, изящной запущенностью, корабельной планировкой и тем, что было вокруг, помещение, где надо на самом деле делать лов с нервными тощими шлюхами, пить с ними абсент, а потом рисовать непонятные картины или писать книжку про шлюх и абсент и про то, что следующие 84 евро негде взять. Из соседних номеров слышались то разноязыкий ржач, то рыдания, то гитара, то блевания. Что-то почти постоянно шипело. Под окно по ночам прилетали чайки и шумели. В холле отеля пахло тюльпанами. Настроение создавалось преимущественно джармушовое. Однако приметы бардака в собственно бардак – чтобы это стало неприятным – не переходили. Мы жили эти дни так: утром выходили из отеля и шли в тюльпан-шоп через дом. Дом, который через, был полицейским участком. Правда. Мы покупали тюльпан за 3-5 евро, в зависимости от сорта, и сочетали его там, за столиком, с утренним кофе и с картой города. Сперва был позыв накупить тюльпанов побольше на будущее, распихать по карманам, заныкать куда, но быстро выяснилось, что это опять же атавизм сознания, потому что тюльпан-шопов в центре и вокруг понатыкано ну прямо много. Везде полутемно, неспешно, сервисно и приятно. И никакой плохой музыки. И никаких убитых персонажей. Кроме того, один тамошний тюльпан вполне хранит свой аромат в течение нескольких часов, так что для того, чтобы сделать нам, мне и моей прекрасной спутнице, день ещё более прекрасным, вполне хватало двух цветков.
Можно было покупать тюльпаны в большем количестве и делать букеты самому, но нам было лень – и потом, был в этом свой цимес – воспользоваться сервисом там, где согласно нашим представлениям, сервис может быть только с очень длинным знаком минус. Так что мы покупали их по одному и смаковали разницу ароматов у разных сортов. Первый же продавец цветов подробно разъяснил правила нюхания тюльпанов – здесь, или на улице, или в клубах. Надо было только не особо увлекаться этим в публичных местах, где много детей. А так – пожалуйста. Везде, где можно нюхать другие растения. Итак, мы нюхали тюльпан, пили кофе и шли гулять, получая радость от вещей маленьких и больших. За 5 дней мы побывали во всех основных районах города и смотрели внимательно на двери и окна и решётки и лица. В середине дня мы донюхивали первый тюльпан, покупали другой, и шли дальше.
Марихуаны. Не сезон был! Других объяснений не нахожу, мы с моей прекрасной спутницей не видели ни одной живой марихуаны. Так что этот пункт программы остался невыполненным. Мы видели деревянные раскрашенные декоративные марихуаны, открытки про них, естественно, даже корни в пакетиках, чтобы выращивать, и всё. Странно. В Москве, кажется, марихуан полно в ларьках в любое время года.
Застекольные девки в очень туристском шортово-фотоаппаратном Red Light District в большинстве довольно красивые. Жалко только, что все в купальниках. Надо сказать, что если бы я оказался в безвыходной ситуации, то оценил бы эту возможность – подойти к окошку, посмотреть, постучаться и познакомиться.
Ещё чего много в Амстердаме – звоночков и вообще блямкания. Оборзевшие велосипедисты, хозяева трафика в центре, блямкают по делу и без дела. Стоит спокойно со своим велосипедом, в радиусе 19 метров вокруг никого, надо, блин, блямкнуть в звоночек зачем-то. Колокольни (одна была как раз рядом с нашим отелем) бьют непонятно что в непонятное время (типа три удара в 12. 25, или десять в 8. 42, проверяли несколько раз), или играют разной степени расстроенности музыку, как из больших старых музыкальных шкатулок, корреляций выбора мелодий с чем-то ещё также выяснить не удалось.
Чего, напротив, мало в Амстердаме – это живой музыки. Необычно бедное для туристского центра такого стиля уличное музыкантство. Мы зашли в топовый клуб Paradiso на сольный концерт Терри Боззио, славного в основном своими многолетними барабанными трудами с Заппой. Клуб слегка испортил нам настроение двумя последовательными накатками на первоначальную цену билета, в кассе и на входе, так что вместо 19 евро за билет из анонса получилось 27. Мелочь, но. Далее клуб продолжал портить нам настроение странным залом в бывшей церкви, оставившим впечатление какой-то нерешительной недоделанности, и окончательно нас расстроило скучнейшее выступление маэстро. В зале было человек триста, в основном – барабанщики, их женщины и дети (тоже, видимо, барабанщики разной степени убеждённости).
Мы пошли поискать чего местного на ту же тему, нашли несколько клубов попроще, с подъездами в жилых домах, но там всё доминировалось дискотекой. В двух намечалось что-то живое, но только в субботу вечером, а нам тогда надо было уже уезжать.
Суммируя – Амстердам показался городом с кучей проблем, но полным деятельной готовности и решимости держать хвост пистолетом. Проблемы – от валящихся в разные стороны домов, построенных на деревянных сваях в насыпных почвах, до того, что только половина жителей города – голландцы. И, конечно, амбициозное стремление доказать всему миру, что надо наконец научиться отличать вещи, отрицательное отношение к которым диктуется исключительно лицемерной моралью, поддерживаемой и навязываемой правящими группами остальным для более жёсткого контроля, от вещей, многим нужных и не более опасных, чем бесчисленное множество других людских увлечений. Это большой квест, Бог им в помощь. В практическом плане всё работает – я нигде, ни в мелочах, ни в крупностях, не заметил явных признаков торжества социальной энтропии, как агрессивность, распиздяйство или вообще что-то плохо работающее. Колокольни или что-то вроде не в счёт – милый резонанс множества разночастотных вибраций. Такое чувство, что Амстердам – сложная система, состоящая из процессов, которые непросто держать в гармоничном целом, но у людей получается, и довольно эффективно. В амстердамском воздухе много эдакого перманентного нервяка, несвойственного тем европейским городам, где я бывал, и много гордости – за то, что тут было и что тут есть. Все основания.
