Профессия: отец. Вид деятельности: декретный отпуск 1 октября 2012 г., 0: 00
В нашем обществе мужчин, которые самостоятельно воспитывают детей, обычно считают героями. Все материалы, которые о них пишут, сводятся к одному: им тяжело, государство закрывает на их проблемы глаза, но они справляются. Честь и хвала, молодцы.
Признаюсь, до личного знакомства с отцом пятерых детей, жена которого три года назад внезапно умерла, я планировала написать этот материал хвалебно-трепетно. Но после интервью с Александром Александровичем четко поняла: «прилизуваты» и «приглаживать» — значит, делать еще больнее, значит откровенно лицемерить. Как оказалось, причина многих проблем в таких семьях только в том, что поведение самих родителей этому способствует. И отнюдь не потому, что папа, который остался один на один со своим горем, чем плохой или в чем-то очень сильно недотягивает. А в том, что даже при большом желании ни один человек не способен быть для своих детей одновременно психологом, педагогом, няней, имиджмейкером, поваром, стилистом, музой, психотерапевтом, воспитателем и т. п., то есть всем тем, чем является для ребенка мама. Поэтому очень может быть, что помогать одиноким родителям надо не материально.
Предыдущий опыт общения с журналистами оставил у 52-летнего Александра Александровича неизгладимый след. Впечатления от представителей масс-медиа, которые умудрились залезть с видеокамерой даже в домашний туалет, оказалось настолько «ярким», что прежде чем дать согласие на интервью, мой собеседник настоял на предыдущей встрече. Уже через день после того, как я успешно прошла невидимый барьер, мы сидели на маленьком диване небольшой кухни. Не могу сказать, что Александр Александрович, который последние три года сидит в декретном отпуске, с большим желанием рассказывал о себе. Он больше говорил о детях. Было понятно, что он очень болеет за них и гордится каждым их успехом. Особенно много папа рассказывал о старшей дочери — 17-летнюю Оксану. Она не только хозяйство, рисует и посещает множество кружков, но и, судя по всему, закончит следующем году школу с золотой медалью. Старается не отставать от старшей сестры 12-летняя Надя. Благодаря усилиям папы ходит, как и восьмилетний брат Петя, в бассейн, а также занимается в музыкальной школе по классу бандуры. Правда, как невольно призналась мне она сама, игра на бандуре ее не очень вдохновляет. Девочка снова хотела бы танцевать, но после смерти мамы отец забрал ее и других детей по хореографии. На вопрос о том, позволит ли он вновь посещать хореографический кружок своим детям, глава семейства с удивлением ответил: «А зачем?».
А между тем этот папа действительно очень хорошо организовал обучение и досуг своих детей. Все они, за исключением младшей дочери — четырехлетней Оли, которая большую часть времени проводит в деревне в единой бабушки, занятые в каких-то секциях и кружках. Только о своего старшего сына Даниила, которому сейчас 16 лет, папа говорил не очень охотно. Почему? Наверное, потому, что парень не хочет жить по отцовскими правилами. Не надо быть психологом, чтобы понимать: хотя Александр Александрович очень многое своим детям дает, но очень многое и запрещает. У них нет мобильного телефона и телевизора. Компьютера и Интернета, так необходимых старшим детям, семья тоже нет. Причем этой техники нет не потому, что ее негде взять, а потому, что глава семейства пользоваться ею запрещает. И что-то подсказывает мне, что это из-за страха потерять контроль над жизнью своих сыновей и дочерей, которые, как сказал мне сам отец, далее чем на полтора километра от дома не отходят.
«Кто не с нами, тот против нас»?
Как и на что эта семья живет? Официально — на выплаты государства, которых в сумме получается около трех тысяч ежемесячно. Понятно, что для семьи из шести человек, каждый из которых ест, пьет, в то одевается и обувается, это смешная сумма. Александр Александрович, который ранее был совладельцем небольшого бизнеса, сейчас, отводя взгляд, признается: подрабатывает тем, что привозит из села и продает картофель. В каких условиях живет эта семья? Де-юре — в однокомнатной квартире, которую, потеряв надежду на помощь государства, отец не совсем законно расширил. Теперь спально-рабочие места девочек и мальчиков разделены. Видно, что семья живет, мягко говоря, скромно. Так скромно, что я не могла не спросить о том, как складываются отношения с друзьями, кумовьями, ближайшими родственниками. Оказалось, что помощь с их стороны не приходит. Сначала этот факт поразил меня. И только в конце нашей встречи еще разрозненные «пазлы» соединились. Стало понятно, почему так одинока эта большая семья. Очень многое оказалось скрытым в самом Александр Александрович. Было очень похоже на то, что в своей сегодняшней жизни этот человек, переживший потерю жены, руководствуется принципом: «Кто не с нами, тот против нас». На протяжении всей нашей беседы он не оставлял попыток даже меня в чем-то «построить-перестроить».
Более того, так совпало, что еще во время интервью мне позвонила руководитель проектов одного из самых известных частных благотворительных фондов Украины. Пользуясь случаем, я рассказала ей об этой семье, о том, что старшая девочка уже в следующем году поступать в вуз, что ей очень нужен Интернет и компьютер, она уже давно бегает набирать и распечатывать рефератах школьных друзей и т. др.. Моя собеседница сразу попросила прислать ей необходимые контакты. Чисто формально я решила спросить разрешения на это у отца, который, выслушав меня, сказал: «Нет, спасибо …». Почему? Оказалось, что его личные политические взгляды расходятся со взглядами президента фонда! Конечно, с одной стороны, такая редкая, как в наши дни, принципиальность, заслуживает восхищения, но с другой … Чтобы окончательно не утонуть в субъективизме, я решила обратиться к кандидату психологических наук, декана факультета психологии Киевского института бизнеса и технологий и, что важно в этом случае, матери шестерых детей Людмила Гридковец, попросив ее прокомментировать отдельные страницы семейной истории, которая развернулась передо мной.
Жизнь с позиции боли …
«Мужчины тяжелее женщин переживают потерю, — говорит Людмила Михайловна. — Очень часто человек, оказавшись в такой ситуации, начинает употреблять алкоголь, отдает детей бабушкам-дедушкам, а если дети остаются с ним — не обращает на них никакого внимания. Есть другая категория мужчин. Чтобы доказать себе, что даже в этих обстоятельствах они способны делать все так, как надо, они внутренне мобилизуются, активизируют весь свой потенциал. В этом есть как положительные, так и отрицательные моменты. В чем позитив? Такой человек привносит в семью очень стройную систему, жизнь в которой расписано буквально по часам. Это способствует формированию у детей самостоятельности и внутренней дисциплины. Как правило, дети из такой семьи получаются очень целеустремленными. Однако из-за того, что отец очень часто нарушает их внутреннюю свободу, первичное призвание у детей могут быть «затертое». Кроме того, папа, выстроил четкую систему жизни, нередко руководствуется принципом «шаг влево, шаг вправо — расстрел». Чем только усиливает внутренний конфликт в своих детях, которые разрываются между тем, чего они в действительности хотят, и тем, что сказал папа».
— Людмила Михайловна, прокомментируйте пожалуйста такую ситуацию. Когда Александр Александрович, его младший восьмилетний сын Петя и я сидели за столом, отец вдруг начал говорить о том, что Петя отстает в физическом развитии, что он маленький, худой, у него низкий гемоглобин и т. д.. Реакция мальчика: он отставил чашку и тарелку с тортом, встал и, развернувшись к нам спиной, стал смотреть в окно. Я не психолог, но понимаю: даже если у мальчика есть какие-то проблемы, нельзя о них не взирая на его личность говорить, особенно при посторонних. К тому же, убеждаю вас, Петриков вид вполне нормальный.
— Судя по всему, смерть матери мальчик воспринял наиболее трагически на фоне других членов семьи. Ребенок продолжает тосковать по маме. Поскольку папа мальчика сам не смирился со смертью жены, он поддерживает это состояние и в своем сыну, который очень ярко проявляется у ребенка на уровне соматики.
— Что можно сделать в такой ситуации?
— Было бы неплохо поработать с этим мальчиком и, используя системные позиционные методики, посмотреть, какой резерв имеет эта семья.
— Знаете, я спрашивала у Александра Александровича, есть ли у него потребность поработать с психологом. Он сказал, что нет.
— Эта семья нуждается в поддержке. У Александра Александровича есть свои внутренние проблемы, что абсолютно нормально. А работа с психологом ему необходима хотя бы для того, чтобы он не совершил ошибок, допускаемых большинство мужчин, которые потеряли жен. Сейчас этот человек обижен на весь мир. Более того, он все воспринимает с позиции боли. Это одна из особенностей вдовцов. Мужчине, который погряз в этом состоянии, кажется, что весь мир настроен против его детей и его самого. На самом деле такое видение — следствие проектирования собственной боли. Более того, когда есть боль, человек не способен оценить предоставляемую ей помощь. Она либо воспринимается как должное, или обесценивается. Почему? Потому что все получаемые блага человек сравнивает со своей потерей, априори непоправимая для нее. Но существует и такой феномен: когда во мне не рождается благодарность за то, что ко мне приходит, оно перестает приходить.
— Людмила Михайловна, я правильно понимаю: папам, которые самостоятельно воспитывают детей, прежде всего нужна не материальная, а психологическая помощь, которую те же соцслужбы могут предоставить?
— В большинстве соцслужб уровень психологов недостаточен для помощи таким семьям. Почему? Мужчины, которые потеряли жен, очень хорошо знают, что такое потеря. Поэтому психолог, который согласился работать с ними, должен иметь соответствующий опыт, знать пределы семейных отношений, уметь работать с детьми разных возрастных категорий и т. п.. Эта программа не может быть «развлекательной». Мужчины, которые захотят пройти через подобный тренинг, должны четко понимать, что им помогать настоящие профессионалы. Я сама готова подключиться к такой работе.
— Я не ставила этого вопроса Александру Александровичу, но мне очень хочется поставить его вам. Как вы думаете, если человек, переживший такую потерю, встретит женщину — или вольется она в его мир, войдет в такую семью?
— Все зависит от того, что это за женщина, что она в себе несет. Если она будет иметь потенциал на любовь к этим детям, если не пытаться стереть в них образ матери, а, наоборот, с уважением к нему отнесется — она действительно в эту семью вольется. Но если она войдет со словами: «Ой мои бедные-несчастные! Вам не нужно об этом ни думать, ни говорить»- у детей созреет протест. У этой женщины должно быть огромное уважение к образу и памяти их матери — только тогда она активизирует доверие к себе. Здесь все очень просто.
Что дальше?
В рамках этой статьи можно было бы бросить очередной камень в сторону нашего государства, в который раз описать проблемы неполной семьи, а также перспективы, которые ожидают этих детей. Но справедливости ради отмечу: после общения с Александром Александровичем я четко поняла — благополучие семьи, детей зависит прежде всего от отца.
Потеря близкого человека — это всегда шок. Конечно, его можно пытаться заедать благотворительным шоколадом, глушить праздничными концертами и подавлять «родительскими» наградами. Только толку от этого мало. Может, гораздо больше пользы будет не от них, а от специально разработанных под истории таких семей терапевтических программ и тренингов? Дети растут. Их физиология и психология меняются. Рано или поздно они начнут разрывать соткан отцом защитный кокон. И что тогда? Для того чтобы мужчины, которые потеряли жену, могли правильно понимать и развивать своих детей, им нужен не только материальный ресурс, но и серьезная терапевтическая помощь со стороны настоящих профессионалов. И уже сегодня такие люди есть. Дело за малым — собрать команду и начать работу.
