Сначала определимся с понятием «физическое наказание». Нормальный человек не вкладывает в это понятие избиение ребенка чем попало, это уже не наказание, а издевательство, с которым работает уголовный кодекс. Обычно физическое наказание ассоциируется со шлепком по попе ремнем либо рукой.

В чем смысл физического наказания? Это, конечно, не метод воспитания. Если провести аналогию с лечением заболевания, то легкую простуду можно просто выполоскать содовым раствором, но когда болезнь посложнее (ангина), требуются уже лекарства. А если состояние критическое, удушье, к примеру, нужна скорая помощь.

 
Фото с сайта www.chelnyltd.ru

Она вызывается:
•     когда перепробованы разные методы и ничего не помогает, а человеку плохо;
•     когда нужно незамедлительно и эффективно пресечь критическую ситуацию;
•     когда болезнь настолько серьезная, что нужен соответствующий и действенный метод лечения.

Теперь перенесем все сказанное на взаимодействие с ребенком и увидим, что физическое наказание и является скорой помощью в воспитании. Если, скажем, ребенок ленится помыть за собой посуду, можно ограничиться замечанием; если он регулярно обманывает, родители прибегают к более серьезному ограничению, в удовольствиях или карманных деньгах. Если ребенок что-то украл или поднял руку на мать, то это карается сурово.

Но таких случаев, когда родители прибегают к скорой помощи, мало. Они редки. Если физическое наказание (шлепанье) становится регулярным, оно теряет свою силу. Если оно становится воспитательным методом или стилем отношений, то ребенок теряет чувствительность к своим поступкам, к наказаниям, он не понимает разницы между легкой шалостью и серьезным проступком. Скорая помощь не вызывается каждый день.

За что в нашей культуре было принято наказывать физически? За нарушение общечеловеческих ценностей: нарушение уважения к родителям, за покушение на жизнь или здоровье другого человека. Вообще, в каждой семье есть свои ценности, и в соответствии с ними применяется физическое наказание. Родители гласно или негласно вырабатывают семейные законы, за нарушение которых всегда будет следовать физическое наказание, допустим, за матерные слова. Для других родителей запредельным будет другое нарушение, когда, скажем, ребенок бьет других детей.

Фото с сайта www.confessionsoftiredmoms.com

Физическое наказание должно быть адекватно проступку. Если ребенок балуется, кривляется, то бить за это неуместно. Потому что как только ребенок физически наказан, он получает сигнал, что он совершил что-то абсолютно недопустимое.

Маленькие детки (дошкольники) часто быстрее и лучше понимают шлепок по попе, чем долгие тирады о том, что можно, чего нельзя. Они не владеют собой, не контролируют свои эмоции, не настолько интеллектуально развиты, чтобы вести сознательные разговоры. Если ребенок в песочнице обсыпает песком других детей, можно очень долго ему объяснять, как это плохо и неправильно, а он не перестанет – потому что не контролирует свои импульсы. Если его шлепнуть по попе, он прекратит свое действие. Потом мама объясняет, что да как. После физического наказания всегда должно следовать разъяснение. Маленькие дети вообще более чувствительны к прикосновению, к тактильному воздействию, которое является самой архаичной формой человеческого взаимодействия. Не зря физическое воздействие испокон веков применяется именно на маленьких детях – учи дитя, пока поперек лавки лежит – не потому, что они безответны, а потому, что это самая воспринимаемая для данного возраста форма «скорой помощи». Бойкот для малышей – более жестокое наказание. Ведь мама своим отношением подтверждает для ребенка его собственное существование. И когда она перестает его замечать, общаться, ребенок как будто не существует для нее. И автоматически для себя, поскольку сам он еще не в состоянии осознавать себя. Это очень тяжелое переживание для малыша.

Фото с сайта dobroum.com

Когда ребенок вырастает и переходит на уровень развития критического мышления (начальная школа), он больше владеет собой, ему можно просто объяснить, воздействовать на сознательность. Но объективно говоря, умение ребенка себя «удержать в узде» относят только к подростковому возрасту, поэтому скорая помощь пока вызывается часто.

 Вот подростков шлепать – это низводить их к уровню дошкольников, которые не вникают в слова, но хорошо понимают тактильное воздействие. У подростков все наоборот. Снижается тактильная чувствительность (у мальчиков, в первую очередь) и резко возрастает самосознание. Хотя бывают случаи, когда и подростков надо «осадить».

Можно ли прожить с ребенком, никогда его не шлепнув? Можно. Но в этом случае мы говорим не об идеальности ребенка (ничего не делает плохого), а о редкой мудрости, зрелости и терпении родителя (смог по-другому решить сложные проблемы). Или о равнодушии, что хуже любого физического наказания. Или о жестокости, которая придумывает эмоциональные наказания (травля, унижение, бойкот), которые по разрушительному воздействию на детскую психику и рядом не стоят со шлепком.

Фото с сайта unspirituality.com

Ребенку нужны границы, внутри которых он может спокойно жить. Потому что огромный мир непонятен и непредсказуем. А родитель как раз и очерчивает безопасные пределы, разделяющей чертой которых является наказание (не важно, физическое или эмоциональное). Разделяющая черта (наказание) говорит ребенку о том, что дальше нельзя, граница нормы нарушена. Плохо. Вредно. Небезопасно. Если родитель не укажет границу, за которую заходить опасно, ребенок не сможет этого сделать сам – не знает, не умеет. И в итоге он не сможет построить свою систему ценностей, отличить хорошее от плохого, нужное от ненужного. Чтобы ребенок был в безопасности, родитель рядом с ним должен быть сильным и знающим (это не значит тираном). Как только ребенок понимает, что родитель бессилен, что он не может справиться с ним, он теряет почву под ногами. Ему приходится брать ответственность за себя, которая ему непосильна – не его это ноша. Ребенок очень быстро может сам себя разрушить, потому что не способен себя защитить. Поэтому родитель должен не терять из рук власть, данную ему Богом, он обязан защитить ребенка не только от угроз внешнего мира, а иногда и от себя самого.