Альгерд и Лев-Мария. Что движет белорусами, дающим детям необычные имена?

Говорят, не имя красит человека, а человек – имя. Меня зовут Эвелина. Я всегда была благодарна родителям за то, что меня назвали не Катей или Настей, а именно Эвелиной. У меня в классе было три Насти и четыре Кати, а вот Эвелина всегда и везде была одна

Источник фото: pexels.com

 

Если быть точнее, то благодарна я не родителям, а маме, которая еще в детстве, услышав, как зовут любимую женщину Оноре де Бальзака — графиню Ганскую, влюбилась в это имя. 

Наверное, так и должно быть, чтобы мать выбирала имя ребенку

Ведь именно женщина вынашивает в течение девяти месяцев свое чадо, иногда рискуя здоровьем и даже жизнью, чтобы дать жизнь новому человеку.

Поэтому она имеет моральное право назвать свое дитя так, как ей хочется. Еще в детстве девочки, играя в куклы, дают им имена, тем самым проводя «тренировку», чтобы потом называть собственных детей.

И поэтому мужчина в этом вопросе  может быть джентльменом, уступая право выбора имени ребенка своей супруге. Если она, конечно, хочет иметь это право.

У настоящего мужчины должны быть в жизни несколько иные цели и задачи, чем спор с женой за право назвать ребенка.

Моему папе нравилось имя Светлана. Но, как говорится, как нравилось – так и разонравилось.