Вячеслав Богу в своей авторской колонке «Папины будни» делится впечатлениями об отдыхе с ребенком на Нарочи.

 

Весны в Беларуси почти не бывает. Две недели назад ещё шел снег. Через две недели — уже 1 июня. С летом все в порядке, лето подают по расписанию, непрерывно с раннего утра до позднего вечера. Нынешнее лето ещё не наступило, но наступит обязательно, вот увидите. Да и когда я вам врал, в самом деле?

Причем лето наступит и отступит отчего-то гораздо быстрее, чем наступает и отступает зима, в этом есть какая-то несправедливость, но тут уж не нам решать. Дай нам волю решать, мы бы отменили зиму вовсе. Дай нам волю решать, мы бы и от осени не оставили камня на камне. 

Летом, где-то в августе, мы ездим с ребенком на озеро Нарочь.

До Нарочи ехать всего 145 километров. Всего это для меня, для Марго 2 часа в машине — это целая бесконечность, а может быть, и две. Потому отвлекаю её разговорами. Преподаю. Географию. Про континенты.

Во время вопросов лектору внезапно выясняется, что на континенте Антарктида не располагается ровным счетом ни одного государства. Во всем остальном мире из-за земли этой войны, бедствия и катаклизмы, а Антарктида никому не нужна.

Предлагаю Маргарите перед Нарочью заскочить в Антарктиду, захватить себе участок побольше, она будет государыней, я при ней — первый  министр. Нет, отвечает. Государыней не хочу. Хочу на Нарочь. Я несколько расстроен, слетает моя должностюга, но главнокомандующая здесь она; на Нарочь — так на Нарочь.

Нарочь удивительна тем, что на ней почти совсем нет людей. Две-три зыбкие фигурки на берегу, они на таком просторе истончаются, теряются, их не видно. Я не знаю, с чем это связано, но связано хорошо, меня устраивает.

Особенно если я вспоминаю, как в Судаке мне хотелось входить море в шкафу, чтоб меня не толкали. На пляже тоже пустынно, уютно, жарко. Теперь Марго придумывает новое для русского языка:

— Чуть не затонула,— говорит, когда выходит из Озера.

Следующим летом, когда она будет абсолютно, недостижимо взрослая и ей будет десять, она будет опять кривиться и опять поправлять меня.

kirill-anya.ru
 

Затонуть на Нарочи — в местах для купания — это нужно очень сильно постараться. Метров 30-40 вглубь озера вода мне по колено, Маргарите по пояс. Потом дно уходит вниз, под воду, но тоже равномерно, без ям и обрывов.

В таком большом озере есть стаи очень небольших рыб — они подплывают почти к берегу, Марго подплывает почти к ним, в подводной маске. Смотрят друг на друга некоторое время, потом расходятся.

Марго на поверхность, рыбы в страхе от наделанного шума. Но память у рыб три секунды. И, может быть, даже та же самая стая снова подплывает к берегу. И снова встречаются подводный мир и мир наземный и исследуют друг друга, но снова у наземного мира заканчивается воздух и наземный мир, который зовут Маргарита, шумно всплывает.

Замечает, наконец, меня и восторг, вот этот вот восторг в глазах, который есть только у детей и нет у взрослых: «Папа! Ты видел! Рыбы, целая стая!».

Солнце слепит нещадно, поэтому у Марго на берегу есть специальное полотенце, чтоб накрываться. Не для тепла, а для того, чтоб не бликовал нетбук. Но даже сегодняшних детей, у которых личных ЭВМ больше, чем тетрадей для уроков, тянет в тёплую, неглубокую, не злую Нарочь.

— Пап,  ну когда?

— Ты же плавала 25 минут подряд, ну вот покажи руки, покажи!

Показывает. Крыть нечем. Уже согрелась.

— Ладно, но по свистку назад.

— По чему?

— По кочану.

— Хорошо, папа, — уже говорит спиной, бежит к озеру. – Я вылезу по кочану.

think-blue.ru
 

На Нарочи кого не спроси, каждый боится циркариоза. Я специально всех спрашивал (вообще всех, я не преувеличиваю, я же говорил, что всех там мало) — все боятся. Циркариоз — это после воды чувствовать на коже неприятности и чесать их. Продукт распада помета птиц в воде, кажется.

Если эту болезнь лечить, то проходит за два-три дня. Если не лечить, то за пару-тройку суток. Можно пытаться не заболеть — ходить после воды под душ или мазаться растительным маслом. Мы пробовали, но легкую контузию циркариозом тоже получили, оба. Ничего особенно страшного в нём нет, вы не бойтесь. В конце концов, будьте, не как все.

Марго видит облезающего от загара мужчину и говорит мне, подмигивая одним глазом солнцу:

— Плечи бы не прожечь,- дети вообще очень точны в определениях.

Потом снова полезла в воду, запуталась в водорослях и бежала в панике, побросав инвентарь по наблюдению за подводным миром. Водоросли встречаются, но редко, почти везде, где можно купаться — там песок.

Пойдёте купаться с ребенком — берите мяч. Это весело, я могу придумать что-то около четырех тысяч игр с мячом в воде, без хвастовства. Берите резиновый, надувной, самый дешевый. Иногда мячи уносит в открытую Нарочь, а плыть за ним охоты никакой. Также берите с собой в озеро грязь и песок — грязью весело бросаться друг в друга издалека.

Ближе к концу отдыха по берегу озера Нарочь ходит матрос в ещё не полинявшей, но уже рваной матросской майке. Майка свисает у него почти до колен, матрос вызывает интерес у прохожих, прохожие оглядываются на матроса.

Матроса зовут Маргарита, майка на ней моя, её майки все или грязные, или мокрые, или потерялись неизвестно где. Матрос Маргарита недавно явился из детского городка с аттракционами и желает купаться. Я говорю матросу, что купаться сейчас никак не разрешается, потому что через десять минут у нас кафе.

Матрос особенно не спорит, во-первых, уже столько накупано, а во-вторых – кафе же. А там блины с икрой. Или бутерброды с семгой. Или омлет с ветчиной. Всё вкусное. И недорогое. Потому и икра или семга, а не только омлет.

Расстается Маргарита с Нарочью легко. Потому что Нарочь быстро пьянит, но так же просто отпускает, что-то вроде шампанского. Две недели — это даже много. Особенно если уже сыграны все 4 000 игр с мячом в воде, обхожены все кафе и собраны все улитки с крапивы, что у нашего домика.

Но в следующий… вернее, уже в этот год…

Мы обязательно снова постараемся вернуться сюда.

Уважаемые читатели! Вы отдыхали когда-нибудь на Нарочи? Понравился ли вам отдых? Вы часто отдыхаете на территории РБ? Ждем ваши комментарии!