Здравствуйте, дорогие читательницы. Пишу вам с другой стороны баррикад: вот уже ровно две недели прошло с тех пор, как я перешла из команды будущих мам в команду мам состоявшихся.
papamamaja.ru
Так что сейчас, выкроив час времени между бесконечными кормлениями, переодеваниями и ношением сына столбиком, я расскажу вам о том, как происходил этот чудесный переход.
Несмотря на то, что всю свою беременность я проскакала козой, накануне родов мои анализы начали стремительно портиться. В конце концов, на 39-й неделе мне поставили диагноз «гестационный пиелонефрит» и отправили в больницу.
Несмотря на то, что диагноз не подтвердился, отпускать меня домой врачи отказались, пошутив, что беременным от них еще никто не уходил.
В отделении, куда меня определили, беременные девочки соседствовали с родившими, поэтому первая картина, которую я увидела, поднявшись на свой этаж, выглядела так: на каталке посреди коридора лежит девушка с лицом цвета простыни и что-то шепчет пересохшими губами.
А медсестра меняет ей кровавый подклад и ласково журит ее: «Ну что ты, Даша, разлеглась. Вон девчонок, с которыми ты рожала, уже давно перевели в палату». От подобного зрелища мне очень сильно захотелось перенести свои роды хотя бы на следующий месяц, а лучше – на следующий год.
Хорошо, что соседка по палате попалась молодая, веселая (Янина, привет тебе!), и это немножко сгладило атмосферу. К слову, через пару дней аппарат КТГ покажет, что у нее начались схватки (сама она их не чувствовала), и Янина спокойно скажет: «Сейчас схожу в душ и пойду рожать».
Как будто за хлебом в магазин собралась, ей-богу. Так я поняла, что роды – это дело совсем не такое волнительное и торжественное, как любят показывать в сериалах, а вполне себе будничное. Через пару часов моя новая приятельница родит вторую дочку, и уже вечером я буду сидеть у нее в палате и поить ее молоком с печеньем.
К сожалению, в отличие от моей однопалатницы, рожать самой мне не довелось. Во время многочисленных осмотров врачи определили, что проекция петель на шее моего малыша, которая обнаружилась еще на третьем УЗИ, превратилась в двойное обвитие.
Кроме того, оказалось, что я являюсь счастливой обладательницей суженного таза. Последнее меня очень удивило, потому что слишком худой я никогда не была: мой обычный размер брюк – 46-й. Но, как объяснили врачи, объем бедер и размер тазовых костей – это разные понятия. В общем, меня стали готовить к кесареву сечению.
public.od.ua
Удивительно, но накануне операции я совершенно не волновалась. Я так устала от больничных интерьеров, от своего тяжелого живота и особенно – от новой соседки по палате, что хотела как можно скорее перейти на новый этап.
О соседке расскажу отдельно: после того как Янина родила, ко мне положили женщину в районе сорока с очень тяжелой ЭКОшной беременностью, которая была прямо кладезем всевозможных медицинских страшилок.
За два дня совместного пребывания я выслушала несколько десятков историй о погибших роженицах и умерших в родах младенцах, что отнюдь не прибавляло мне оптимизма.
В день родов медсестра разбудила меня в шесть утра и отвела в клизменную. Я, наивная, полагала, что медицинская клизма – это такая небольшая резиновая груша из ближайшей аптеки, и была страшно удивлена, когда увидела вместо нее огромную грелку с водой, от которой шла резиновая трубка сами знаете куда.
Затем мне вставили мочевой катетер (процедура неприятная, но, слава богу, быстрая), переодели в одноразовую ночнушку, шапочку и бахилы и повели в операционную, которая располагалась на этом же этаже. В операционной две суровые медсестры взгромоздили меня на стол и туго спеленали мне ноги – видимо, чтобы не убежала.
Затем они стали лить на мой живот сначала спирт, потом йод. Вот тут-то я поняла, что совершила непоправимую ошибку. Девочки, если вам предстоит плановое кесарево, не брейте свою зону бикини накануне «дня икс», сделайте это заранее!
Иначе будете вертеться как уж на сковородке – ну или как я на операционном столе. Затем в вену установили катетер, и анестезиолог стал плавно вводить меня в наркоз. Сознание ускользало постепенно: вот я еще краем уха слушаю жалобы врачей на погоду и на то, что у них опять нет медицинских перчаток маленьких размеров, и вот уже сплю.
Я очнулась, когда меня перекладывали с каталки на кровать в реанимации. «Что с малышом?» – спросила я (если помните, врачи предсказывали мне рождение больного ребенка – см. «Месяц восьмой: нужна ли мамам правда о здоровье будущего малыша?»).
«Все нормально, –заверил меня врач. – Здоровый мальчик, 8/8 по шкале Апгар». Я успокоенно вздохнула и провалилась в сон…
А проснулась с ощущением огромной радости, как будто получила «отлично» за самый трудный экзамен, и… дикого голода. Еще бы, ведь я практически сутки ничего не ела (накануне кесарева ужинать не дают). «Мне бы поесть», − жалобно попросила я медсестру.
«Еда вам положена только завтра, − ответила она. – Впрочем, можете попросить родственников, чтобы привезли вам бульон». Хороша задачка, если учесть, что все мои родственники живут в ста километрах от Минска, муж еще на работе, а до конца приема передач осталось меньше двух часов.
Но мой супруг нашел выход из ситуации: он купил в ЦУМе пластиковое ведерко с крышкой, зашел в «Лидо», выбрал самый легкий суп и на глазах у изумленного персонала выцедил оттуда всю жижку. Впрочем, никто ему ничего не сказал: видно, поняли, что не для себя старается.
Зато мне было вкусно, как никогда в жизни. «Молодец у тебя муж, – похвалила санитарка, разглядывая мою передачку. – Сразу видно, что сам варил: женщина бы гораздо больше морковки положила». Я не стала ее разочаровывать.
medvesti.com
Я пролежала в реанимации два дня. Уже в первый вечер санитарка подхватила меня подмышки и заговорщицки сказала: «А ну-ка побежали в душ! Ты, главное, под ноги не смотри, чтобы голова не закружилась».
Как мне потом объяснили, чем раньше встанешь и начнешь ходить, тем меньше вероятность образования спаек. На второй день я уже сама медленно бродила по палате. Наконец мне сняли мочевой катетер и разрешили самой ходить в туалет.
В туалете стоял кувшинчик с делениями: полагалось писать в него и сообщать медсестре, сколько жидкости из тебя вышло. Было очень стыдно, особенно когда на посту рядом с ней находился молодой мужчина-анестезиолог.
Что касается малыша, то мне принесли его уже через пару часов после родов, попросив заодно подписать разрешение на прививки. Вечером его принесли опять: честно говоря, я ожидала, что уже сразу смогу разглядеть в нем родные черты – свои или мужа.
На самом же деле мой сын оказался ни на кого не похожим, поэтому мне могли с таким же успехом принести любого другого мальчика – я бы не заметила подмены. Кстати, о материнских чувствах.
Я ожидала, что, получив на руки драгоценный сверток, начну рыдать от радости. Но на практике все оказалось не совсем так: мои руки дрожали от послеоперационной усталости и от страха уронить ребенка на пол.
К тому же, голова сына больно нажимала на вставленный в вену катетер. Поэтому я вздохнула с облегчением, когда медсестра снова положила сына в кувез. Говорят, что у прокесаренных пациенток чаще встречаются психологические проблемы с осознанием своего материнства – что ж, посмотрим.
tashapteka.uz
На третий день меня перевели в то же отделение, по которому я еще совсем недавно ходила с животом наперевес. Выкроив минутку, ко мне зашла женщина-врач и рассказала, что у моего малыша оказалось очень тугое обвитие и он мог задохнуться при первой же потуге, так что в моем случае кесарево было более чем оправданным (хотя еще недавно мне казалось, что показания к операцию несколько надуманные).
Кстати, врач попутно сделала мне выговор за неправильное белье, объяснив, что послеродовые трусы должны быть высокими и закрывать шов, а не раздражать его всякими бантиками и кружевными вставками. Поэтому, если вам предстоит кесарево, советую заранее запастись трусами-парашютами отечественного производства.
Еще одним откровением стал для меня тот факт, что после родов, когда идет прибытие молока, бюстгальтер нужно носить круглосуточно, чтобы не было передавливания молочных желез и, как следствие, мастита.
А еще врач разрешила мне надевать послеродовый бандаж, чему я была несказанно рада: с ним мой разрезанный живот перестал тянуть меня к земле, мне стало легче переворачиваться и вставать с кровати. Так что советую иметь с собой и его тоже.
Немножко расскажу про условия пребывания. По контракту мне полагалась отдельная палата – и я ее получила. Моим «номером» оказалась просторная светлая комната с умывальником, пеленальным столиком и даже индивидуальными весами.
А если учесть, что мой сын оказался парнем достаточно спокойным, то могу сказать, что в роддоме я почти высыпалась. Мешала только женщина-лаборант, которая в пять утра садилась аккурат напротив моей палаты и трубным голосом вещала: «Иванова, Сидорова, Саина – на кровь!». Но это все такие мелочи.
Я могла бы рассказать вам еще много подробностей. О том, как медсестра учила меня менять памперсы и прикладывать сына к груди. О том, как первые несколько ночей я просыпалась в страхе, что ребенок не дышит, и засыпала лишь тогда, когда слышала его мерное сопение.
О том, как девочки-практикантки учились на мне делать инъекцию в вену, в результате чего я потеряла сознание от боли. Но мой двухнедельный сын уже проснулся и кричит от голода, поэтому я вынуждена закругляться. Всего вам доброго, и легких всем родов!
Уважаемые читатели! вы помните как проходили ваши первые роды? Что вам запомнилось больше всего? Ждем ваши комментарии!
.jpg)
.jpg)
.jpg)
.jpg)
.jpg)
.jpg)
.jpg)
.jpg)
.jpg)