Цикл историй усыновления — это невероятная коллекция судеб, собранная одной женщиной в течении всей жизни. Большинство историй — рассказы ее коллег, несколько из жизни родственников или знакомых автора.
Обстоятельства сложились так, что я, не работая в интернате, должна была месяц провести как воспитатель с детьми из интерната в лагере. Работа эта меня не пугала — не впервые в лагере, и не впервые с такими детьми.
Знала наверняка, что не собираюсь их жалеть, потому, что, по чрезвычайно объективным причинам, забрать все равно никого не смогу, а собираюсь отработать смену и уехать домой.
Дети из моего отряда в интернате воспитывались опытным и хорошим педагогом, это было сразу видно. Умели и убрать, и слышать, и веселиться. В конкурсах участвовали охотно, работать с ними было одно удовольствие.
На второй или третий день случилось первое маленькое происшествие, омрачившее радостное настроение: я привела отряд в кино, посадила, в этот момент пришли двое ребят постарше, и один из них очень грубым, неожиданно низким для роста сантиметров в 165, голосом сказал моим детям «Убирайтесь отсюда в неопределенное место, нехорошие люди».
Так как нематерным из этого предложения было только последнее слово, а меня подросток очень хорошо видел, то я, мягко говоря, была расстроена его поведением, и немедленно разыскала его педагога, которому и передала обязанность отреагировать и разобраться с ситуацией.
Подростку сказала, что я ЗАПРЕЩАЮ ему подходить к моему отряду, пока он не научится прилично вести себя , на что услышала, что мне стоило бы отправиться туда же, куда он уже предлагал пойти моим детям.
Педагог, стоявшая рядом, развела руками и позвала дежуривших в лагере сотрудников милиции. Они увели подростка с собой, я обрадовалась, что кто-то может приструнить матерщинника, и пошла к детям.
Два дня спустя, поднимаясь по лестнице в корпусе, я стала невольной свидетельницей сцены, в которой действующим лицом был все тот же подросток. Педагог отряда поднимала тех, кто еще не вышел на зарядку.
Парень явно только что проснулся, на моих глазах споткнулся о собственные джинсы (они были ему очень длинны, и он наступал на 10-сантиметровые края штанов пятками) – и упал.
Все, кто был рядом, засмеялись. Я увидела его лицо, все в пятнах красного цвета и почему-то испытала злость по отношению ко всем смеявшимся. В эту секунду его взгляд упал на меня (он как раз поднимался). Раздражение, бешенство, желание убить меня сейчас же – вот что было в его взгляде.
На следующий день судьба подарила мне новое знакомство: мой девятилетний сын, который был со мной в лагере, прибежал ко мне с криком «Мама! На помощь!».
Я, не разбираясь, бросилась за ним. В противоположном крыле моего этажа, в конце коридора, отчаянно рыдал мальчик.
Подняла с пола, пытаюсь спросить, что случилось, а он рыдает и закрывает лицо руками. А рядом никого, все на улице. Я говорю сыну: «Позови врача!».
Мальчик отнимает руки от лица со словами «Ай! Не надо!», и я вижу на лице здоровенный черный синяк, прямо рог какой-то-под глазом до скулы. Разобрались потихоньку, пока прикладывали холод — мальчика побил его же собственный старший брат.
За доски, из которых что –то строили, и которые младший убрал. Выглядел мальчик лет на 13 (оказалось, 14).
Все время приговаривал «И это брат, называется!». Я утешала, сказала, помню, что почти все сестры-братья дерутся в детстве, а потом вырастают, и понимают, какое это счастье — иметь брата или сестру. Рассказала про свою сестру.
Сын все это время, стараясь утешить мальчика, отдавал ему одну за другой свои игрушки. В конце концов, мальчик положил все, что ему засунули в руки, на стол, и сказал, что все прошло.
Он убежал к друзьям, позвав с собой моего сына, а я отправилась искать педагога его отряда, чтобы передать ей ответственность за дальнейшее развитие «братских отношений».
Всю следующую неделю, где бы я ни была — везде оказывался рядом этот мальчик. Было это совсем не навязчиво, с моим 9-летним сыном он не сильно различался ростом и они играли вместе так много, что я заподозрила , что мальчик не очень популярный среди сверстников, раз целые дни проводит с настолько младшим.
Когда ходили на пляж (довольно далеко), он неизменно оказывался рядом и всю дорогу мы разговаривали. Я даже не помню, как и почему я вдруг стала думать о том, что обязательно буду навещать его в интернате.
И вдруг он сообщил, что завтра улетает в Испанию на отдых, в семью, в которую ездит уже много лет. И стал просить, чтобы мы с сыном приехали его встретить в аэропорт.
Очень трогательно объяснил: в его группе все остальные дети — домашние. И только его никто никогда не встречает. Он просит — один только разик! Просто посмотреть — как это, когда тебя встречают.
А за час до отъезда стал как-то лихорадочно пытаться получить обещание, что мы про него не забудем, и сказал, что больше всего на свете хотел бы, чтобы мы взяли его в гости из интерната на выходные.
У меня даже времени не было грамотно среагировать. Ничего, кроме легкого интереса, я к этому ребенку не почувствовала. Твердо пообещала (если ничего не случится!), встретить в аэропорту.
Собралась приурочить к этому исполнение давнего обещания сыну свозить посмотреть, как взлетают и садятся самолеты. Больше не пообещала ничего…
Проводив своего нового друга, мой сынишка расстроился. И, окружавшие его дети, бесхитростно предложили ему (сыну) познакомить с братом его друга.
Меня в тот момент рядом не было — я попала на тот радостный миг, когда мой сынишка почти на шее висел у того самого брата, с чьего удара и началось это знакомство.
Я услышала «Ты его настоящий брат? А мы поедем его встречать в аэропорт!» — и увидела того самого…матерщинника.
Через две недели мое время в этом лагере заканчивалось. Мне хотелось уехать, дети, с которыми я работала, разъехались за границу. Отряды были малочисленны и их объединяли.
За день до отъезда я сидела на скамейке у входа в корпус. Сын схватил за руку проходившего мимо и даже не поздоровавшегося «старшего брата». Он, неожиданно, сел рядом на скамейку.
Я сказала: « Мы завтра уезжаем» и посмотрела на него, попав взглядом прямо в глаза. Он, не отрывая взгляд, произнес: «Что, забрать хотите?»
Теперь я точно знаю, что значит выражение «Как в омут головой» и «Земля ушла из-под ног». Я ни о чем таком не думала. Я просто поняла, что не смогу дальше жить, если скажу «нет». И сказала «да» и он сказал «забирайте».
Господи! Спасибо тебе за то, что, когда у нас не хватает ума и других человеческих качеств на то, чтобы принять в жизни решение, от которого зависит наше собственное счастье, ты, как слепых котят, тычешь нас носом туда, где жизнь.
Впереди было очень много трудностей, были моменты, когда казалось — все кончено, было страшно и ситуации казались нерешаемыми. Но ЭТО — чистая правда! Как только мы приехали домой, еще до разговора с потрясенным мужем, который нас всех забирал, я почувствовала, что привезла домой АБСОЛЮТНО РОДНОЕ СУЩЕСТВО!
Он вложился в нашу жизнь, как последний фрагмент паззла и был при этом собой, и никак не изменился внутренне.
Он по-настоящему честен, очень умен. Он — сокровище настолько, насколько бывает сокровищем самый лучший на свете ребенок его старшего подросткового возраста.
Но это сейчас, спустя несколько лет, я знаю, что наша жизнь стала счастливее во много раз. А в тот день, когда мы уезжали из лагеря, впереди был аэропорт, и , как оказалось, еще один, еще младше, чем эти двое, брат.
Уважаемые читатели! Вы бы смогли усыновить взрослого ребенка? Какие чувства вы испытываете, когда видите ребенка из интерната? Ждем ваших комментариев!
.jpg)
.jpg)
.jpg)
Оказывается, ответ на этот сложный вопрос лежит буквально на поверхности. Ведь почему мужчины смотрят на других женщин? Потому что мужчины полигамны и им нравятся РАЗНЫЕ женщины. А своя, пусть самая лучшая и самая любимая, всегда 
До чего же все-таки странное создание человек. Все ему мало, все ему не так. Зимой мы грезим о лете, а летом нам жарко и хочется прохлады. Все ждем чего-то. Вот сейчас, вот-вот и я буду счастлива, только закончу учиться, или найду работу по достойней, или встречу принца, или похудею на пять килограммов. И тогда уж точно буду счастлива, обязательно буду…
.jpg)
.jpg)
